Я шла на свидание с Николой без лишних иллюзий, разве что с крошечной щепоткой оптимизма. Его анкета в приложении казалась почти безупречной: тридцатидвухлетний айтишник, который обожает джаз, не представляет жизни без новых странствий и души не чает в кошках. В переписке он вел себя как истинный джентльмен, хотя и не спешил брать инициативу в свои руки, что я великодушно списывала на типичную сдержанность людей из мира высоких технологий. В моем воображении уже выстроился сценарий стандартного вечера: уютный столик, возможно, букет цветов и застенчивая улыбка.
Однако реальность оказалась куда прозаичнее и абсурднее. Никола пришел на встречу не один.
За столиком, который ресторан явно накрыл на двоих, уже сидела женщина лет шестидесяти. Это был тот типаж людей, которые заполняют пространство не физическими размерами, а тяжелым, властным взглядом. Прическа, застывшая в густом слое лака, словно металлический купол, строгий костюм цвета мокрого асфальта и выражение лица того, кто уже вынес о вас окончательный вердикт без права на апелляцию.
— А вот и она, — объявила женщина, прежде чем Никола успел открыть рот. Ее глаза скользнули по мне с холодной прицельностью эксперта-оценщика, осматривающего сомнительный товар. — Садись. Опоздание на две минуты. Пунктуальность — вежливость королей, но, видимо, не для всех. В нашей семье принято уважать чужое время.
Никола лишь виновато сжался над меню, явно мечтая провалиться сквозь землю.
— Мама просто решила посидеть с нами, — пробормотал он в свое оправдание.
В этот момент та часть меня, которую приучали молча сносить неприятности, бесповоротно сдалась. Но устраивать публичный скандал я не собиралась. Раз уж это допрос или собеседование, то пусть оно пройдет строго по правилам — вот только диктовать их буду я.
Я неторопливо сняла пальто, аккуратно повесила его на стул и, встретившись с холодным взглядом женщины, которую я мысленно окрестила Тамарой Петровной, выдавила вежливую, но хищную улыбку.
— Ваш подход мне по душе, — сказала я громко и четко. — Практичность и бескомпромиссный реализм. Раз вы сразу перешли к стадии «переговоров о слиянии интересов», пропустив светскую беседу, нам есть о чем поговорить.
Я понимала, что «маменькины сынки», к типу которых Никола относился максимально хрестоматийно, как правило, прикрывают свою финансовую и личностную несостоятельность рассказами о семейных устоях.
— Так вот, Никола, — переключилась я на него голосом опытного аудитора, игнорируя его панические попытки подозвать официанта. — Ваша мама верно затронула вопрос расходов. Давайте обсудим, как мы будем структурировать наш бюджет, если наши интересы действительно совпадут.
На лице Тамары Петровны на долю секунды отразилось замешательство. Она привыкла допрашивать потенциальных невест, но явно не ожидала, что «объект» начнет составлять бизнес-план по эксплуатации ее сына прямо посреди ужина. Я же, наконец, по-настоящему расслабилась: этот вечер перестал быть неловким свиданием и превратился в увлекательный психологический поединок. В конце концов, если Никола не способен защитить свои границы, возможно, ему была нужна именно я — та, кто с легкостью построит не только его маму, но и весь его привычный мир.
