Нет, Надежда Петровна. Я вам больше не доченька. Теперь я — бывшая невестка. И, представьте себе, обеспеченная и счастливая.
Можно задать всего один вопрос? Валерия поставила перед свекровью тарелку горячего борща и посмотрела на неё внимательно. Даже слишком внимательно. Зачем вы приходите к нам каждый день? У нас тут бесплатная столовая открылась? Или клуб под названием Унизи невестку?
Надежда Петровна, женщина шестидесяти четырёх лет с выражением вечного недовольства на лице, будто окружающий мир лично её обидел, окинула Валерию колючим взглядом. Губы тут же сложились в тонкую недовольную линию. Во-первых, начала она, даже не притронувшись к еде, я мать. Во-вторых, если бы ты умела нормально готовить, мне бы не пришлось сюда ходить. А в-третьих, она наклонилась ближе, я обязана убедиться, что ты не травишь моего сына.
Игорь, тридцативосьмилетний муж Валерии, сидел между ними словно человек, случайно оказавшийся на поле боя. Мам, ну опять начинается… пробормотал он, ковыряя хлеб. Нормальный борщ. Нормальный? передразнила его мать. У вас всё нормальное! И её работа эта — копейки в школе, и одежда, и этот борщ… Ты его на одной капусте варила?
Валерия глубоко вдохнула. Обычно это помогало не сказать лишнего. Но сегодня спокойствие давалось с трудом. Так не ешьте. Вас никто не удерживает. Дверь там, Надежда Петровна. Или вы снова пришли рассказать, что у бывшей жены Игоря и борщ был гуще, и муж счастливее?
Игорь дёрнулся. Лера, ну зачем ты… Вот именно! вспыхнула свекровь. Тоже мне хозяйка нашлась! А Катя и работала, и дома порядок держала, и мужа перед людьми не краснела. Та самая Катя. Бывшая избранница Игоря, мифический и едва ли не канонизированный самой Надеждой Петровной идеал. Хотя из семьи она ушла самостоятельно, без истерик, тихо и гордо. Так почему же вы не навещаете её, чтобы лакомиться борщом, раз уж она ваш эталон? парировала Валерия, чувствуя, как поднимается волна злости. Игорь зарделся, но, соблюдая прежнюю тактику отстранённости, отрезал: Всё. Мам, давай не будем вспоминать про Катю.
Свекровь встала, поправила пальто и ядовито бросила: Обладая средствами, а не этой нищенской зарплатой, ты бы держала язык за зубами. А сейчас — ни копейки в бюджете, ни практической пользы. Хотя я, кстати, забочусь о вашем завтрашнем дне! Вечно меня не напасёшься, чтобы вытягивать вас из ямы! Вытягивать? переспросила Валерия, упираясь ладонями о столешницу. А не составить ли перечень ваших подвигов? Вроде ничего не пропустила. Мать права, нехарактерным для себя голосом подался Игорь. Лен, ты сама прекрасно понимаешь сложность нынешней жизни. Инфляция, ипотеки… Она же искренне хочет помочь.
Валерия хранила тишину. И именно в эту секунду до неё вдруг кристально дошло: перемены не наступят. Ни в ближайшее утро, ни спустя год. Вообще никогда.
Уже поздно, когда мать ушла, хлопнув косяком с такой силой, что стеклянная банка с фасолью свалилась с полки, Валерия сидела на кухне и задавала себе лишь один вопрос: Для чего я вообще остаюсь в этих стенах? В кармане запикал смартфон. Пришло уведомление: Валерия Сергеевна, пожалуйста, перезвоните. Это нотариус. Касательно дела тёти Зои. Тётя Зоя… Лера сходу и не припомнила, кто это. Проживала единолично в Полтаве. Чуть эксцентричная, однако безобидная. Она набрала указанный номер. Валерия Сергеевна? На связи адвокат Орлюк. Разговор заходит о наследственном фонде вашей родственницы, тёти Зои. Она оформила на вас всю свою собственность. Извините… как всё? уточнила Валерия. Абсолютно всё. В перечне также числится сберегательный счёт. Пятнадцать млн гривен. Валерия плавно опустилась на стул. Вы сказали… сколько? Пятнадцать миллионов. Цифры точные. Она продолжала уставиться на белую стену, отказываясь верить своему слуху. В ту же минуту в дверях показался Игорь — с приподнятым настроением, в руках пакеты с продуктами и всё с тем же заученным интонационным рисунком: Знаешь, мать сегодня звонила. Советует, не пора ли тебе уже в отпуск по беременности? Разве стоит за мизерное жалованье в школе засиживаться… Ясно… бесцветно прозвучало в ответ от Валерии, которая словно уже наблюдала за сценой из третьего лица.
Слухи разносились с молниеносной скоростью. На следующее утро Надежда Петровна вновь возникла на входной двери уже с подарочным пакетом и лучезарным выражением лица. Ну здравствуй, солнышко, с везением! протянула она напевным, медовым тоном. Я вечно знала: ты — наше семейное счастье! И кушанье, если честно, получилось ничего так. Так вот… Необходимо обговорить грамотную стратегию управления капиталом. Они обязаны приносить доход, уяснила? О каких именно средствах речь? невозмутимо поинтересовалась Валерия, хотя внутри прекрасно понимала: представление только стартует. Мать на мгновение растерялась, однако мгновенно взяла себя в руки. Как о каких? О совместно нажитых! Вы теперь состоятельная ячейка общества. Пришло время расширить жилплощадь, обновить авто для супруга, а также материально поддержать нас с мужем. Мы же постоянно вкладываемся в вашу жизнь…
Валерия неспешно опустила кружку на деревянный подстаканник и в первый раз за многие месяцы ощутила неожиданное умиротворение. Она перевела взгляд на даму, которая всего вчера называла её нищей учительницей, а теперь назвала любимой. И внезапно угол её губ приподнялся. Извините, Надежда Петровна. Я и правда больше не ваша доченька. В данный момент я — бывшая невестка. И, поверьте, финансово независимая и абсолютно довольная жизнью.
В помещении водворилась абсолютная тишина. Игорь, переступающий порог кухни, словно каменный застыл на месте. Лен… о чём ты сейчас? Она развернулась к избраннику. Что я окончательно осознала ещё вчера. Твоя мать будет неукоснительно права. Я постоянно останусь виноватой. А ты вечно будешь молча разрываться меж нами двумя. Ты всё сильно приукрашиваешь… Вовсе нет. Я просто отказалась притворяться, будто в нашем доме царит гармония. У старушки посерело лицо. Ты что, собралась разорвать связи из-за капитала? Ни капли, размеренно проговорила Валерия. Я приняла решение уйти, поскольку ранее у меня не было средств, а почтения мне всё равно не доставалось. Она поднялась со стула. За продолжительный срок впервые стало удивительно легко дышать полной грудью. Сумма в пятнадцать миллионов не принесла ей внезапно благодати. Она лишь подарила шанс переехать в место, где ни один человек больше не станет каждое утро твердить, будто она недостоина лучшего. И именно это оказалось бесценнее любого банковского вклада.
